Белковский и несвоевременность

Стас Белковский – это персонаж, который вызывает у меня одновременно и неприязнь и уважение. В целом мы смотрим на мир с похожих позиций. Но с разными полюсами. Наверное, в этом – в разнице полюсов и заключается то самое противоречивое мое к нему отношение. Были периоды, когда у меня превалировало уважение к Стасу. Это на раннем этапе функционирования АПН, когда пост главреда после Бялика занял Ремизов, я стал одним из авторов этого издания. Тогда же значительная часть близких к ИНС-у персон входило в Консервативное совещание. Что опять не могло не вызывать уважение к структуре, которую создал Стас.

Впрочем, тогда же из-за Стаса и его неуклюжего патроната презентации доклада КС «Контрреформация», я поссорился с Михаилом Головановым (по делу) и Егором Холмогоровым (за компанию). Так что тут Стас сослужил не лучшую службу вашему покорному слуге.

Затем, когда Ремизова сменил на посту Межуев, мои отношения с АПН как-то очень быстро свернулись. Крокодилизм и голышевщина Стаса отталкивали. Кампф Белковского по поводу «проданной России» очень быстро надоел. Тем более что о тех, про кого Стас писал как об «обналичивателях России», у меня было совершенно иное мнение. Подкрепленное фактами. Попытка Стаса создать подберезовую партию «Реванш» вызывала у меня сардонический смех.

Все это было непоследовательно и странно. Метания к Юле и к Назарбаеву. Метания к Каспарову и к Лимонову. Очевидно, Стас искал свое новое амплуа в меняющемся мире. И никак не мог адаптироваться.

К власти пришел Медведев. Белковский мрачно думал, что ему делать. Опять же никак не мог придумать, что именно. Практически каждый его прогноз не сбывался или сбывался ровно противоположным образом. После начала пятидневной войны, точнее, после агрессии Грузии и еще до ввода войск России, Белковский мрачно кликушествовал, что Россия всех сдаст. После ввода войск начал пророчествовать, что грузины надают нам по сусалам. За день до признания Белковский писал, что России необходимо признать Южную Осетию и убедительно доказывал, почему она этого никогда не сделает. После признания объяснял, почему он ошибся. Белковский становился тотально несвоевременным. Причем, несвоевременность эта идет отнюдь не из будущего (с чем вполне можно было бы мириться). И сам Стас мучительно ощущал этот факт.

Он попытался уйти во внутреннюю эмиграцию как Голышев. Но масштаб все же не тот. Поэтому Стасу оставалось только тоскливо наблюдать за успехом Ремизова, за уходом Межуева. Сам уход был обставлен ернически и некорректно. Но это было от бессилия.

На АПН пришел Крылов. Я думал вновь начать публиковаться на этом ресурсе. Но потом понял, что проблемы АПН во многом продуцированы самим Белковским. АПН несет на себе отпечаток несвоевременности. Плюс ко всему, родовое пятно «экспертных» ресурсов. Ту же проблему – резкого падения интереса публики к экспертным сайтам пережили в 2006-2009 годах все ресурсы соответствующей направленности. АПН был не исключением. И не в силах Крылова было изменить этот ресурс. Тем более, что изменение было бы и невозможным без личного участия Белковского.

Все разваливалось у Стаса. Ремизов все больше отходил к ИНСОРу. Святенков с каждым днем становился все более угрюмым. Жизнерадостность Крылова тоже имела свои границы. Карев мигрировал к Ремизову. Со Стасом разошлись пути и у Вити Милитарева, который все больше и больше дрейфует в ту сторону, из которой он пришел к Белковскому – в сторону социализма с православным оттенком. Куда-то в одно ему известное направление направился и Солозобов. Полагаю, что вектор этот лежит в сторону Казахской границы, но точно сказать не могу. Около Белковского оставался Шварцер – главная соломинка по жизни. Но, похоже, и эта соломинка подвела.

Нынешнее решение Стаса – это закономерный финал целого этапа его жизни.

Я надеюсь, что новый этап у него будет более успешным.

И от всей души желаю ему удачи.

И задач, которые будут соразмерны его силам и, главное, времени.